1Иар Эльтеррус




1.Скоморох.


    Легкий летний ветерок гулял над просторами Элиана. Он весело озоровал, пытался сдуть сено с подвод усталых крестьян, вздымал подолы юбок взвизгивающих от такой бесцеремонности девушек, перелистывал страницы забытых книг. Да и то, разве в такую погоду за книгами усидеть? Куда там! Школяры и студиозусы так и норовили удрать от строгих преподавателей и повеселиться на славу, на что те часто закрывали глаза, вспоминая собственную молодость. Куда только не залетал этот ветерок. От жаркого Форт-Астара на границе с великой степью до холодного Сантидара на орванском перешейке проносился он, по всем просторам древней империи, и везде озоровал. Чаще всего люди смеялись шалостям летнего ветерка, но находились и некоторые сердитые личности, которые злобно ругались, когда он сдувал им шляпу или утаскивал пару листков бумаги. Что ж, бывает. Люди на этом свете живут очень и очень разные, никогда не поймешь чего ждать от человека, покуда пуда соли с ним вместе не съешь.
    В главном порту Тарсидара, торговой столицы элианской империи, удобно расположившейся в глубине Аранской бухты, ветерок развевал и дергал штандарты сотен кораблей со всех концов страны. Впрочем, здесь швартовались не только элианские барки, шхуны и бриги. Довольно часто зеваки могли видеть кургузые галеоны Карвена, быстрые и узкие ландеры Нартагаля, огромные, четырехмачтовые, а то и пятимачтовые грузовозы Даркасадара. Раза два в месяц сюда даже заходили черные броненосцы орков. Но их в империи, несмотря на заключенный еще первым императором союз, сильно не любили и всеми силами эту нелюбовь демонстрировали. Краснолицые, клыкастые уроды отвечали элианцам тем же и старались без крайней необходимости не заходить в порты Элиана.
    Около десятого причала пришвартовалась небольшая шхуна, прибывшая с Манхена, соседнего материка, почти превратившегося в элианскую колонию. Уже лет триста империя без особой спешки присоединяла к себе земли варваров, а вожди варварских племен становились элианскими аристократами. Их никто не притеснял, наоборот предоставлялись все возможные льготы. На новые земли хлынул поток переселенцев, многие надеялись найти там свое счастье. Ведь с переселенцев целых пятьдесят лет не брали налогов! Кто-то находил это самое счастье, кто-то погибал в стычках с дикарями и хищниками, кто-то умирал от голода и холода. Несмотря на это, элианская империя надвигалась на Манхен с каждым годом все упорнее и упорнее. Имперские маги-инженеры прокладывали знаменитые на весь мир прямые каменные дороги между городами и селениями колонии, гвардейские полки под руководством горных мастеров боевого братства приводили к покорности дикарей, не пожелавших добровольно стать имперскими подданными. Но даже в последнем случае оставшихся в живых не ограничивали в правах.
    — Куда прешь?! — рявкнул на попытавшего сойти на берег с борта пришвартовавшегося судна долговязого молодого человека портовый стражник. — Погоди, сейчас господа таможенники подойдут, потом сойдешь.
    — Ты это мне, воин? — удивленно спросил юноша.
    Только тут стражник обратил внимание на потертый пояс путешественника и выругал самого себя за невнимательность. Судя по цветам и золотому шитью, сынок какого-то из манхенских варварских царьков, ставших высокими лордами. Но от того не менее опасный, ведь по законам Элиана юнец — полноправный младший лорд империи, которых обычно именовали светлыми, и имеет полное право собственноручно наказать оскорбившего его простолюдина. Не до смерти, но получать зуботычины пожилому стражнику вовсе не хотелось.
    — Простите, молодой господин! — низко поклонился он. — Не судите строго, не досмотрел, что вы светлый лорд. Добро пожаловать в Тарсидар! Но по закону вы обязаны зайти к начальнику таможни...
    — Знаю! — скривился юнец. — Прошу тебя об услуге, воин. Подскажи недорогой трактир. Чтобы кормили неплохо и комнату снять можно было.
    Стражник усмехнулся себе в усы — доводилось уже встречаться с уроженцами Барталадарских гор, и он прекрасно знал, что денег у горцев мало. Этот, хоть и сын высокого лорда, ничем от своих соплеменников не отличается, такой же нищий. Он снова внимательно оглядел юношу. Невероятно носат, нос походит скорее на кривой клюв коршуна. Серые глаза спокойны и ироничны, что не похоже на наивного провинциала. Но красив, девушки явно будут заглядываться на молодого лорда, даже нос его не портит. И далеко не так прост, каким кажется с первого взгляда. Двигается подобно дикому коту, сразу понятно, что обучался у горных мастеров. Впрочем, если он сын вождя, то неудивительно. Стражник поискал глазами предупреждающий черный шнурок на левом плече горца, нашел его на положенном месте и удовлетворенно кивнул. Запрещено мастерам боя ходить без шнурка, еще первым императором запрещено. Потом взгляд упал на обтянутые шершавой кожей мерха1 рукояти картагов, торчавших из-за плечей юноши. Они тоже сказали о многом. Продав один такой меч, вполне можно купить десяток трактиров со всем их содержимым вместе. Только вот не найдется безумца, способного продать картаг. Эти мечи являлись живыми, каждый ученик горных мастеров ковал их себе сам под руководством учителя и мастера-кузнеца боевого братства. А вот что с ними делали потом, так и осталось тайной за семью печатями, владельцы мечей держали рот на замке. Но украсть живой меч после проведения всех обрядов не мог никто, вор умирал в страшных муках, а клинок возвращался к хозяину. Так или иначе, но возвращался. Однако до сих пор стражник редко видел два картага у одного человека. Разве что у старшего наставника боевого братства, Элоиза Кертала, но о старике говорить не стоило, в боевой иерархии Тарсидара он стоял вне всякой конкуренции, даже Ланиг ар Вортон, начальник императорской стражи провинции, не мог сравниться с ним в мастерстве и имел только один призрачный меч. А теперь вот юнец с двумя картагами. Удивительно. Кто он? Мастер двумечного боя? Такой молодой? Мальчишке ведь никак не больше восемнадцати, ну, может быть, двадцати лет. И что он, интересно, забыл в торговой столице? Обычно подобные ему в Тарсидаре не задерживались, стремясь в Элиандар, ко двору канцлера.

Иар Эльтеррус - Бремя императора